Неужели мы должны заботиться о судьбе вашего сына больше, чем вы?  Бедржих Фиедлер смущенно молчал.
 ... У меня ... было много работы, произнес он наконец.  Затем окинул взглядом Скалу, меня и всю комнату. Потолок в кабинете была слишком высокой, чтобы подводить на нее глаза, и Бедржих Фиедлер решил, что лучше уставиться в пол.
 Сегодня же суббота ... Это был необыкновенный человек. Взглянув на Бедржиха Фиедлера, я был вынужден признать, что Карличек описал его достаточно точно, сумев даже заглянуть в его сморщенную душу. По округленности Карличек несколько преувеличил он нарисовал его портрет как карикатурист.
 Бедржих Фиедлер был маленький человечек, но подавленность и страх делали его еще ниже. Казалось, он ни за что на свете не решился бы выпрямиться во весь рост. С первого взгляда эта забитая существо с густым, но уже седыми волосами вызывала сочувствие.
 Я предложил ему сесть, и, когда он направился к стулу, мне бросилась в глаза его походка: двигался мягкими, осторожными шагами, словно катился на невидимых колесиках, а весь его туловище, плечи, руки и голова оставались неподвижными. Словно плыл по течению реки. Затем таким же неестественным движением поднял на меня свои карие, достаточно красивые округленные глаза. В них светилась робкая надежда на то, что я заступлюсь за него перед Скалой, которого он заставил так долго разыскивать себя. А лицо у Скалы было действительно суровым.
 Я сказал господину Фиедлеру, бросил он, что находка мотоцикла это уже успех, но он остался равнодушным к своему сообщению.

 Конечно, Скала гневался не только на Бедржиха Фиедлера. Ведь это так называемый успех не добавлял ничего в тайне исчезновения Арнольда, а, наоборот, еще больше запутывал дело.
 Я боюсь, чтобы с ним не случилось чего похуже, сказал Бедржих Фиедлер плаксивым голосом.
 Скала раздраженно пожал плечами.  Господин Фиедлер, спокойно сказал я. Когда произошел некий несчастный случай, нам бы о нем уже было известно. А потом, какие у вас есть основания полагать, что с сыном что-то случилось. Может, он просто загулял с товарищами?
 Бедржих Фиедлер немного помолчал, осознавая смысл моего вопроса, а потом ответил: Вот уже несколько лет я не имею покоя через него. Мы об этом уже говорили с господином ... он бросил короткий робкий взгляд на Скалу. Парень совсем отбился от рук. Надо было его лучше воспитывать, но отсутствие матери, сами знаете ... А я любил его, все прощал. Потом бросился, но уже было поздно. Воспитатель из меня оказался никудышный. Чего скрывать.

 Господин Фиедлер, вы не прививали ему ложных представлений о жизни на Западе? Возможно, даже невольно. Вы же дома разговаривали с ним по-английски. Парень, наверное, расспрашивал у вас о своей матери. Ваша жизнь довольно богатое на различные события и, безусловно, интересовало его, а вы, очевидно, рассказывали сыну о себе ... Бедржих Фиедлер опустил голову.
 Ошибочные представления? повторил он. Даже хуже ... Я даже удивился, когда однажды заговорил с ним об этом ... Я хорошо понимаю современную жизнь, однако часто вспоминал и прошлое, не осознавая того, что ... он прервал рассказ, ища нужное слово, ... что этим я порчу Арнольда, подрубает корни ... Бедржих Фиедлер жалобно поморщился. Я делал это неумышленно. У меня такое прошлое, о котором невольно вспоминаешь. Я был в Англии в годы войны, но с этой страной у меня связано все самое большое счастье и самое горе ... На лице старика появилось выражение сентиментальности. Арнольд, наш ребенок ... каждый раз напоминал мне о тех днях. Разве в этом есть нечто странное? .. Он был для меня олицетворением прошлого. Его мать осталась там навсегда ... Я говорил ему о ней ... Разве я мог не делать этого? Рассказывал ему, что она была красивой, культурной женщиной, достойной уважения.