Куда бы вы хотели отправиться? спросил я, когда мы выехали из просеки.

 На военное кладбище. Там так красиво, восторженно воскликнул Вильгельм Телль.
 Сначала надо ехать по дороге, что пролегала оврагом, над которым стоял мой шатер. Далее, по совету ребят, я свернул налево, на широченьку просеку. Вскоре мы увидели небольшую поляну, где среди кустов виднелись покосившиеся березовые кресты. На некоторых висели старые простреленные каски, такие носили некогда польские солдаты.
 Вот, сказал Телль, кладбище польских солдат, они погибли в бою с немцами 1939 года. Наш гарцерський отряд вчера взял обязательство упорядочить его.
 А вы были на Барабашовой острове? спросил Черника.  Я не слышал о такой остров.

 Это остров на Висле. Там полегла вся Барабашовой стая. Похоронили бандитов всех вместе, в общей могиле посреди острова.
 Мы вышли из машины.  Идем в глубь кладбища, предложил Телль. Там есть большой камень. Можно вырезать на нем-то надпись.

 Вот если бы латыни, сказал Соколиный Глаз.  Зачем латыни? удивился я.
 И оно хорошо звучит. Например Ducle et decorum est pro patria mori, то есть: Славно и почетно умереть за родину. Я видел такую надпись на Повонзковському кладбище в Варшаве.

 Кладбище было совсем заброшено. Трава достигала нам до пояса, могилы ввалились и заросли густым кустарником. Я насчитал их до шестидесяти. Ветер опустил, если не повалял деревянные кресты.
 Соколиный Глаз, шедший впереди, вдруг вскочил опрометью сторону.  Скорее! Взгляните сюда! крикнул он.
 Мы подбежали. Соколиный Глаз розхилив кусты, и мы увидели на примятой траве мертвую серну в луже застывшей крови. Серна была уже холодная, видимо, подохла еще ночью. На шее у нее была кровавая рана.
 Браконьеры, объяснил Вильгельм Телль и подозрительно посмотрел на меня.

 Я понял этот взгляд и сказал: Наверное, вы обратили внимание, что у меня нет никакого оружия. И я помню, что прошлой ночью, точнее поздним вечером, я слышал, как в лесу кто-то трижды выстрелил. Мы это тоже слышали, подтвердил Черника.
 Браконьеры, мрачно повторил Телль. Они ранили серну в шею, но она убежала и вдруг упала мертвая.

 Соколиный Глаз уже рыскал по кладбищенских кустах.  Ты прав, Теллю, крикнул он, здесь видны следы крови на листьях и на траве. Раненая серна убегала, и браконьеры не нашли ее, ибо, видимо, не имели с собой собаки.
 Мертвое животное смотрела на нас широко открытыми стеклянными глазами, в которых, казалось мне, застыло страдание.
 Лесник Марчак предостерегал нас от браконьеров и просил обращать внимание на каждую подозрительного человека, который шляется по лесу, и докладывать ему, объяснил Вильгельм Телль. И мы, видно, плохо сторожили. Серну забито около самого нашего лагеря.
 Когда вы думаете на меня ... начал я, однако Телль перебил меня: Не о вас речь. Браконьеры стреляли здесь зверье еще до того, как вы приехали. Они бродят в этом лесу же года два. Лесник говорил, что не может ничего сделать, потому что его сторожка аж на той стороне леса. Здесь была когда эта хижина, и Барабаш ее сжег. А новой, увы, не поставили.
 Ребята выломали в лесу немалую сук и привязали к ней серну.  Потянем до нашего лагеря, предложил Телль. А тогда скажем леснику.
 Мне не осталось ничего другого, как сесть в сам и вернуться в свою палатку.