Без этого они были бы только более или менее остроумными анекдотами, но сердечный талант автора, его умение говорить от сердца, писать кровью его преподносят их на высоту литературных произведений незаурядной художественной ценности. Лучшие из числа рассказов Левицкого те, что рисуют приключения из жизни забитых маленьких людей (Забыл, Злодейка, Пустым ходом, Счастье Пейсаха Лейдермана и другие), которые не могут себе сладить, для которых напасти сделались таким обычным, будничным явлением, что они неумеренно счастливы уже тогда, когда удалось однажды уклониться от одного из ударов, которых судьба щедро им одважуе. Все рассказы Левицкого имеют общую черту, которая связывает их внутренними связями. Везде у него настоящим героем бывает смирная, плоха, нуждающаяся человек, или целая их громадка и везде судьба составляет этих людей лицом к лицу с какой слепой роковой силой, спокойно, не замечая даже, перейдет себе над человеком, сокрушит ее и так же спокойно пойдет дальше крушить вновь таких плохих существ. Это такая в жизни действительно мировая вещь, что и не заметил бы ее, если бы автор напротив того жизненного объективизма не поставил своего субъективного настроя. Заботливой рукой выхватывает Левицкий эти мелкие случаи из гущи жизни и ставит перед глазами читателю. Знаток человеческого сердца, Левицкий понимает, какие струны затронуть в нем, чтобы они отозвались на стон малых сих, тем-то и производят такое глубокое впечатление его миниатюры о миниатюрных людей, тем более, что он не сойдет и из почвы художественной правды и редко ошибется на публицистическую тропу ... У Модеста Филипповича сейчас только тяжелые и мрачные мысли набегали, бог смерти Танакос с потухшим факелом в руках, как говорила Наталена Королева, не спешит улетать с берегов берегов Днепра, и Сергей Александрович непросто вырваться будет из-под его жахитливого властвования ... 17 Похоронное шествие тихо двинулась от семейной усадьбе, люд, который собрался отовсюду на подворье, вытянулся в длинную реку, потому что не только затурцивци пришли проводить в последний путь Вячеслава Липинского, но и подъехало многие из соседних сел - подводы полукругом окружили усадьбу, как казацкий лагерь, и лошади устало хилиталы головами, видганяючись от язвительных, почти величиной с воробьев, июльских слепней. С воеводского города Луцка также прибыла немалая делегация, рядом с Модестом Филипповичем шли известные в крае инженер Пилипчук, Петриковский, Редькович, Тиравський с женой, директор украинской гимназии Белецкий, несли венки от Общества имени Леси Украинский, от гимназического коллектива, украинского клуба Родной дом. Вячеслав Липинский был католиком по вероисповеданию и процессию возглавляло католическое священицтво, но когда поравнялись с православным храмом, в печальную реку присоединилась процессия и из этой церкви. Украинский почему больше всего объединяет горе, - полынно мысль всплыла в Модеста Филипповича. Легкий ветер качал хоругви, что сверкали на солнце позолотой, погребальный звон плыл над селом, над опрятно ухоженными полями, где уже наливался пшеничный колос - добрые пшеницы, отметил про себя Левицкий, семья Липинских не только других за дело звала, но и сама толково хазяювала . Модест Филиппович знал о брата покойного, имевшего уже славу талантливого агронома, ученого, селекционера, который вывел новые сорта пшеницы и картофеля, привыкшие к этой земле и солнцу, и не только на своих полях те сорта высевал и взрывал, но и с земляками своими делился.

 Унылый звон в предуборочного небе плыл над головами невиданно доселе людной в Затурцях процессии, где шли старые и малые, люди разной веры и взглядов.